зался к
  веревке двойной петлей, ухватился за свободный конец и начал
  подъем. Он сильно преувеличивал свою подготовку - она была
  самая начальная. Ну, впрочем, что тут особенного, тяжелая
  физическая работа, не более того. Ему пришлось, держа ноги
  почти под прямым углом, шагать по вертикальному склону. Устав
  до изнеможения, он дважды отдыхал, повиснув на веревке,
  дожидаясь пока утихнет боль в плечах и руках, и когда наконец,
  истекая потом, с трудом перевалился через край отвеса, силы
  почти оставили его. Он явно недооценил коварное воздействие
  высоты на непривыкший организм.
   Несколько минут он пролежал лицом вниз, пока пульс и
  дыхание не пришли в относительную норму - хотя какая норма
  может быть на такой высоте! Потом поднялся и проверил, как
  держится крюк, за который привязана веревка. Он держался на вид
  крепко, но для верности Смит несколько раз ударил по нему
  молотком.
   Отойдя на несколько шагов от края пропасти, он расчистил
  снег и легонько вбил один из крюков, которые принес с собой.
  Проверил, насколько легко он может вывалиться. Затем стукнул по
  нему еще молотком и пропустил через него конец веревки, который
  крепко держал первый крюк. И пошел прочь по склону, насвистывая
  "Лорелею". Мелодия, как он прекрасно понимал, была далека от
  безупречности, но вполне узнаваема. Из тьмы возникла фигура