Смит опять улыбнулся, потянулся, распрямляя затекшее
  тело, и вышел из кабины. В фюзеляже, этом промозглом, темном
  закутке, похожем на железный склеп, сравнение с Сибирью
  казалось еще более подходящим. Шум достигал почти невыносимого
  уровня, холод стоял зверский, а металлические ребристые стены,
  покрытые инеем, никак не создавали ощущения уюта. Так же, как и
  полотняные сиденья на металлических каркасах, привинченных к
  полу, - идиотский продукт дизайнерского функционализма. Попытка
  установить эти, рожденные воображением садиста, пыточные
  инструменты в исправительных учреждениях Ее Величества вызвала
  бы волну общенационального гнева.
   В шести креслах этой дурацкой конструкции сидели,
  съежившись, шестеро самых жалких на вид мужчин, каких только
  ему, Смиту, доводилось встречать. Все они, как и он сам, были
  одеты в форму немецких альпийских войск. Как и у него, у
  каждого было при себе два парашюта. Парни мелко дрожали, топая
  ногами и хлопая ладонями. В воздухе туманом стояло их замерзшее
  дыхание. Вдоль всего борта по верхнему краю фюзеляжа тянулась
  туго натянутая проволока, ведущая к выходному люку. К ней были
  прицеплены страховочные крюки, тросы от которых спускались к
  сложенным парашютам, и еще куча каких-то узлов. Из одного
  торчало несколько пар лыж.
   Парашютист, сидевший с краю, смуглый парень