телей казарм,
  расположившихся поблизости. В одном углу сидели несколько
  местных жителей, мужчин со спокойными, худыми, обветренными
  лицами типичных горцев. Почти все они были одеты в затейливо
  вышитые кожаные куртки и тирольские шляпы. Они мало
  разговаривали и тихо пили, как и еще одна группка цивильных
  граждан (их было около дюжины), явно не местного вида, которые
  тянули шнапс из маленьких стаканчиков. Но 90 процентов
  посетителей были солдатами немецкого Альпийского корпуса.
  Кто-то из них стоял, кто-то сидел, но все с воодушевлением
  орали "Лили Марлен". В припадке романтической ностальгии в такт
  они размахивали литровыми пивными кружками, и количество
  пива, пролитого на мундиры товарищей и просто на пол, сравнимо
  было со средних размеров ливнем.
   За стойкой бара возвышался хозяин-гигант за сотню
  килограммов весом с круглым, как луна, лицом. Под его началом
  несколько девушек проворно наполняли кружки, заставляя ими
  подносы. Еще несколько бегали по залу, подавая полные и собирая
  пустые кружки. Одна из них остановила на себе взгляд Смита.
   И неудивительно. Удивительно было бы если кто-нибудь из
  присутствующих не обратил на нее внимания. Но такого не
  случалось. Будь у нее другое личико, не такое простодушное, она
  наверняка стала бы победительницей конкурса на звание "Мисс
  Европа".