лась уверенность в собственной значимости и
  правоте.
   - Ваше поведение недостойно звания офицера вермахта, - во
  всеуслышание заявил он.
   Смит ответил не сразу. Гнев и обида постепенно слиняли с
  его лица, и оно стало непроницаемым. Не мигая уставился он на
  капитана, и тот, не выдержав, первым отвел глаза. Когда Смит
  заговорил, голос его звучал так тихо, что его вряд ли слышали
  за соседним столом.
   - Надо добавлять герр майор, если вы обращаетесь ко мне,
  малыш, - сказал он ледяным тоном. В его глазах тоже сквозило
  холодом. - Майор Бернд Гиммлер. Вам, возможно, знакомо мое имя?
   Он многозначительно помолчал, и капитан под его взглядом
  сразу как бы стал меньше ростом. Гиммлер, шеф гестапо, был
  человеком, наводившим ужас на всю Германию. И собеседник мог
  оказаться его родственником.
   - Обратитесь ко мне утром в восемь. - коротко бросил
  Смит.
   И ушел, не дожидаясь ответа. Капитан, мигом отрезвев,
  молча кивнул и бессильно опустился на стул. Пока Смит шел к
  двери, болтовня возобновилась. Для солдат, засланных в это
  отдаленное место, единственным развлечением было пиво, пиво в
  огромных количествах. Естественно, что подобные инциденты
  случались то и дело и, конечно, тут же забывались.
   По пути Смит ненадолго остановился возле Шэффера:
   - Сорвалась рыбка.
   - Еще бы - с таким заходом.