ому же у них сильно
  ныли ребра - парни при "шмайсерах", уперев стволы в бок
  пленникам, дали им как следует прочувствовать свою боевую мощь.
   Насколько Смит мог судить, они находились где-то на
  полдороге от деревни до казарм. Еще полминуты - и они въедут в
  ворота лагеря. Всего полминуты. И ни секунды больше.
   - Остановите машину! - холодным, властным тоном с ноткой
  угрозы произнес Смит. - Немедленно, слышите? Мне нужно
  подумать.
   Полковник Вайснер с изумлением уставился на него. Смит
  даже не обернулся в его сторону. Казалось, он едва сдерживает
  гнев - гнев человека, чьи приказы всегда выполняются
  беспрекословно, отнюдь не жертвы, покорно идущей на смерть.
  Вайснер поколебался, но все же отдал приказ притормозить.
   - Ну и болван же вы! Круглый идиот! - гневный голос Смита
  звучал тихо и зловеще, так тихо, что только полковник мог
  услышать его. - Вы почти наверняка все испортили, и, если это
  так, клянусь Богом, утром вы лишитесь погон!
   "Мерседес" скатил на обочину и остановился. Передняя
  машина исчезла в темноте. Вайснер резко, но с едва заметной
  дрожью в голосе, спросил:
   - Какого черта, что вы болтаете?
   - Вам, конечно, известно об американском генерале
  Карнаби? - Смит приблизил сощуренные глаза к лицу Вайснера. -
  Ну? - он словно выплевывал слова в лицо полковнику.