брое утро, Дженнифер, - поздоровался Гольдман.
   - Доброе утро, доктор Гольдман.
   - Как твоя рука?
   Дженнифер протянула ему кисть руки со следами ожогов от сигарет.
   - Вот этот от ментоловых, этот от обычных, а этот от самых легких, -
  указала она на три разных рубца.
   - Они хорошо заживают, - констатировал Гольдман.
   - Я веду себя хорошо. Когда я получу разрешение на сигареты?
   - Лучше дыши полной грудью, - отшутился Гольдман.
   Дженнифер пожала плечами и отошла в сторону.
   Навстречу шла другая девочка-подросток. С темными кругами под глазами,
  она выглядела изможденной.
   - Привет, Тарин, - сказал Гольдман. - Ты выглядишь нездорово, детка.
  Спишь ли ты вообще?
   Тарин не обратила на него никакого внимания и прошла мимо.
   - Не думаю, - пробормотал Гольдман, делая пометку в своих бумагах.
   Он остановился у изолятора и посмотрел в маленький глазок, забранный
  сеткой. Кинкайд, огромный и сильный на вид семнадцатилетний парень с
  остриженной головой, сидел в углу белой комнаты, обитой чем-то мягким,
  уставившись в никуда. Гольдман сделал еще одну пометку.
   Неожиданно рядом с ним появилась главный врач больницы Элизабет Симмс.
   - Как он себя чувствует? - спросила она.
   - Остывает, - ответил Гольдман.
   - Если такие срывы будут у него и дальше, мне придется держать его в
  изоляторе постоянно.