ножницы, Кристен стала покачиваться взад и вперед,
  напевая:
   "Пять, шесть, возьми распятие, Семь, восемь, не спи-ка лучше допоздна,
  Девять, десять, никогда.., никогда..."
   Кристен заколебалась, так как не могла вспомнить продолжение.
   И тут из зала раздался голос:
   ".., никогда не засыпай снова!"
   В приемном покое воцарилось напряженное молчание. Глаза всех обратились к
  Нэнси Томпсон, стоявшей в дверях. Сейчас это была молодая красивая женщина.
  Однако белая прядь в ее волосах все еще напоминала о ночном кошмаре на улице
  Вязов много лет тому назад.
   - Кто научил тебя этой песенке? - спросила она.
   Глаза Кристен были прикованы к Томпсон. Нэнси подошла к девочке, взяла из
  ее рук ножницы, и Кристен упала в ее объятия, захлебываясь от рыданий.
  
  ***
  
   В тот же день Гольдман и Томпсон обедали в пустынном кафетерии.
   - Расскажите мне о детях, - попросила Томпсон.
   - Вы увидите их всех завтра, - сказал Гольдман. - В каком-то смысле
  это.., уцелевшие. У всех ужасно нарушен сон. Бессонница, нарколепсия,
  недержание мочи...
   - Но ночные кошмары - общее для всех?
   - Именно. У них у всех какая-то групповая мания преследования каким-то
  "злым духом", более точного определения пока нет. Они так травмированы, что
  делают все что угодно, только бы не спать.
   - Все что угодно, - повторила Томпсон.
   Гольдман сидел,