ю, стоящую рядом. Она выглядела
  старой, но держалась с бодростью, скрывавшей ее годы. Гольдман вытер слезы.
   - Какую религию вы исповедуете? - спросила монахиня.
   Гольдман выдавил из себя с горьким смехом:
   - Полагаю, что науку.
   - Печальный выбор, - сказала монахиня.
   - Временами она не предлагает большого успокоения, - признал Гольдман. -
  Я видел вас ранее, сестра?..
   - Мария Хелена, - представилась монахиня.
   - Вы добровольно работаете в больнице?
   - Я прихожу время от времени, когда во мне есть необходимость.
   Гольдман посмотрел на похороны, поглощенный своим горем.
   - Я мог бы их спасти, - пробормотал он.
   - Только одна вещь может спасти детей. Неугомонный дух должен обрести
  покой. Он ненавидит Бога и человека.
   - Простите, я не понял, - произнес Гольдман.
   - Нил! - внезапно позвала Томпсон. Гольдман повернулся и подошел к краю
  бугра, куда приближалась Томпсон. Все закончилось, и люди расходились.
   - Что вы здесь делаете? - спросила девушка.
   - Я только что говорил с." - он обернулся, но не увидел монахини.
   - С кем?
   - Неважно, - сказал Гольдман, пожав плечами.
   - Пошли, - сказала Томпсон, - надо спрятаться от дождя.
   Когда они уходили, на вершине холма появилась монахиня. В руках она
  держала венок из роз и шептала молитву, следя за ними глазами.
   Вечером Гольдман и Томпсон сидели в ее