а продуктами. Федотыч даже и не звонил, ибо свое сочувствие он
  обычно выражал почесыванием собственной бороды и похлопыванием меня по
  животу, кои действия, согласитесь, по телефону совершать абсолютно
  невозможно. Поэтому, подтягивая трубку к уху, ни на какие новости я не
  рассчитывал. И зря. Вместо унылого Леонардовского бормотания, трубка бойко
  затараторила, обращаяст ко мне хорошо поставленным мужским голосом.
  Говорящий владел высоким ивритом не хуже дикторов израильского телевидения.
  Однако, в интонациях проскальзывал легкий акцент, истоки которого я на слух
  установить не смог: не русский и не английский - это точно. Мой невидимый
  собеседник отрекомендовался Моти Ноффлером, бизнесменом из Мигдаль-а-Эмека.
  А Мигдаль-а-Эмек, скажу я вам, это израильский аналог Силиконовой Долины.
  Где расположено множество электронных компаний, подходящих "Крайо-Кону", как
  говориться, по профилю в качестве серьезных заказчиков. Заинтригованный
  таким поворотом событий, я сразу же согласился встретиться с господином
  Ноффлером на следующий день в Тель-Авиве, где мы и сможем тет-а-тет обсудть
  взаимно интересующие вопросы во всех необходимых деталях.
  
  
   Господин Моти оказался весьма колоритным типом: невысокий крепкий
  мужичок лет пятидесяти пяти. Крючконосый и пронзительно голубоглазый.
  Сократовский лоб переходил в отполированную безжалостным южным солнцем
  лысину, на которую с боков были аккуратно зачесаны несколько жидких
  смолянисто-черных прядей. Одет