ескольких австрийских и немецких фирм Иштвана
  Нопфлера. Там, в Шанхае, и родились Пауль - старший брат Моти, и сам
  полковник израильской армии - Моти Ноффлер. Уж не знаю, чем конкретно
  занимался самый старший Нопфлер в Китае по линии разведки - Моти в
  подробности не вдавался, хотя наверняка был посвящен. Между тем, Иштван
  благополучно работал в Шанхае как в предвоенные годы, так и во время
  военного лихолетья. Японские оккупанты, хотя особой любви к евреям и не
  испытывали, но ради крохотной Шанхайской общины Аушвиц строить не стали.
  Поэтому работа Шанхайского разведцентра не прерывалась ни на миг. Очевидно,
  отец Моти был шпионом более искусным и удачливым, чем его всемирно известный
  коллега - доктор Рихард Зорге, возделывавший те же нелегальныю нивы в
  соседней Японии. Иштван Нопфлер так и не был раскрыт местными спецслужбами.
  Что, впрочем, не спасло его от печальной судьбы Зорге. Ибо после войны на
  великой новой Родине Иштвана - в Советском Союзе -, беззаветному служению
  которой молодой коммунист отдал лучшие годы своей жизни, наступило еще более
  сложное мирное время, с продолжением массовых репрессий, тотальной
  подозрительностью и пещерным антисемитизмом.
   Мотин отец был хорошим разведчиком. Он знал, что происходит в
  послевоенном СССР. Знал, куда один за другим исчезают его коллеги из
  зарубежных резидентур НКВД и разведуправления Генерального Штаба. Многие из
  них по рождению были евреями. Ни один никогда не вернулся в свое,