я, - сказал он Ольге.
   - Мне холодно, может...
   Громков влепил ей пощечину.
   - Делай, что тебе говорят, пока я не передумал.
   Ольга замялась, Громков занес руку для следующего удара, и она стала
  расстегивать пальто.
   - Снимай его.
   Ольга бросила пальто на землю.
   - Теперь ночную рубашку.
   Ольга медленно сняла через голову ночную рубашку и теперь, дрожа от
  холода, стояла обнаженная, освещаемая лунным светом.
   - Хорошее тело, - сказал Громков и ущипнул ее за соски.
   - Пожалуйста...
   - Еще один звук, и мы отвезем тебя в контору. - Он толкнул ее на
  землю.
   "Я не буду думать об этом, буду представлять себе, что я в
  туристическом автобусе в Швейцарии, я разглядываю прекрасные пейзажи".
   Громков стянул брюки, наклонился к Ольге и раздвинул ей ноги.
   "Я вижу Альпы, покрытые снегом, а вон проезжают санки, а в них
  мальчик и девочка".
   Она почувствовала, как он сунул руки ей под ягодицы и грубо овладел
  ею, причинив боль.
   "А по дороге проезжают прекрасные автомобили. Я никогда в жизни не
  видела столько машин, в Швейцарии у каждого есть машина".
   Громков насиловал ее, издавая дикие, животные звуки.
   "У меня будет маленький домик в горах. Как швейцарцы называют их?
  Шале. Я буду каждый день есть шоколад. Коробками".
   Громков отвалился