и, но обе были
  здорово переполнены. Когда Роберта внесли в госпиталь, за ним по полу
  тянулась струйка крови.
   Немедленно прибывший хирург разрезал повязку на груди Роберта, бросил
  один-единственный взгляд на рану и сказал тихим голосом:
   - Он не выкарабкается. Несите его в холодильник.
   С этими словами доктор удалился.
   До Роберта, то теряющего сознание, то приходящего в себя, как бы
  издалека донеслись эти слова доктора. "Ну вот", - подумал он, - "как жаль
  умирать подобным образом".
   - Ты не должен умереть, моряк, правда? Открой глаза. Давай, открывай.
   Он открыл глаза и как в тумане увидел белый халат и лицо женщины. Она
  что-то еще говорила, но он не мог разобрать слов. В палате было слишком
  шумно, раздавались вопли и стоны больных, крики докторов, отдающих
  приказания, сестры метались между стонущими людьми.
   Следующие двое суток сплелись в памяти Роберта в сплошную боль и
  горячку, и только позднее он узнал, что именно сестра Сюзан Уорд убедила
  доктора прооперировать его и сама дала кровь для переливания.
   Когда операция закончилась, хирург вздохнул:
   - Мы только зря потеряли время. Шансов выкарабкаться у него не более
  десяти процентов.
   Но доктор не знал Роберта Беллами, и он не знал Сюзан Уорд. Роберту
  казалось, что, когда бы он ни открывал глаза, Сюзан всегда