риступать к
  работе?
   О боже! Как невыносимо проявление сострадания. Только не теперь,
  только не с ее стороны!
   - Я себя прекрасно чувствую. В бюро услуг до вас не дозвонились.
   По лицу Анны промелькнула тень. Испугалась, что помешала? Она - и
  помешала!
   - Простите, ради Бога. Я, пожалуй, пойду...
   - Нет-нет, не уходите, - скороговоркой произнес Джад. - Я рад, что вы
  пришли. - Это ведь последняя их встреча, подумал он и спросил:
   - Как вы себя чувствуете?
   Она помолчала, хотела что-то рассказать и коротко ответила:
   - Немножко не по себе.
   Анна как-то странно посмотрела на него, будто затронула слабую, давно
  умолкшую струнку в душе, о существовании которой он почти забыл. Во
  взгляде была теплота, страстное физическое желание. И вдруг он понял, что
  заблуждается - приписывает ей свои эмоции. Обманулся как желторотый
  студент на факультете психиатрии.
   - Когда вы уезжаете в Европу? - еле вымолвил он.
   - В первый день Рождества, утром.
   - Только вы и муж?
   Джад почувствовал себя невнятно лепечущим идиотом, не знающим, как
  убить время в воскресный день.
   - По какому маршруту?
   - Стокгольм, Париж, Лондон, Рим.
   - Предстоит еще один медовый месяц, - сказала она. В ее голосе
  прозвучало еле различимое напряжение.
   Джад внимательно посмотрел на нее. Внешне она была спокойна,