анно посмотрел на него, но не двинулся, и Джад понял, что
  тот ни слова не разобрал. Тогда он приблизил рот к уху Макгриви и хрипло
  процедил:
   - Анна Демарко... Она дома... Помогите!
   Макгриви пошел к полицейской машине, взял микрофон и отдал
  приказание. А Джад стоял на ватный ногах, непроизвольно покачиваясь
  взад-вперед. Между тем холодный, порывистый ветер приятно обдувал его.
  Пряма перед собой он заметил лежащее на земле тело и решил, что это Роки
  Ваккаро.
   "Наша взяла, - подумал Джад, - мы победили"
   Он повторял и повторял эти слова про себя. А когда произнес вслух,
  понял, что они лишены всякого благого смысла. Разве это победа? Он всегда
  считал себя порядочным, гуманным человеком, более того - врачом, целителем
  душ, а сам оказался кровожадным животным. Сначала довел противника до
  полного исступления, а потом отправил его к праотцам. И что же теперь?
  Доживать свой век с этим жутким бременем на сердце? Если даже убедить
  себя, будто действовал в пределах самообороны, - и да поможет господь! -
  все равно не избавиться от мысли, что испытал очевидное наслаждение от
  своего поступка. А за это не будет прощения! Он нисколько не лучше
  Демарко, братьев Ваккаро и других им подобных. Цивилизованность - ужасно
  тонкая, чрезвычайно хрупкая скорлупка, и если она лопается, человек вновь
  превращается в животное,