одившем под колеса, и на
  красоте зимнего пейзажа вокруг. Каждый раз, когда его мысли возвращались к
  Джону Хэнсону, он пытался освободиться от них. И гнал, гнал машину по
  дорогам Коннектикута. Только через несколько часов, весь в изнеможении, он
  повернул обратно к дому.
   Майк, швейцар с красным лицом, который всегда улыбался, приветствуя
  его, был сдержан и явно чем-то озабочен. "Неприятности в семье", - подумал
  Джад. Обычно он останавливался поболтать со швейцаром о сыне-подростке и
  замужних дочерях, но сейчас было не до того. Он попросил Майка завести
  машину в гараж.
   - Хорошо, доктор Стивенс...
   Кажется, Майк хотел что-то добавить, но передумал. Джад вошел в дом.
  Бен Кац, управляющий, проходил через вестибюль, но, увидев Джада, неловко
  махнул ему рукой и поспешно юркнул в свою квартиру.
   "Что это с ними сегодня?" - удивился Джад. - Или у меня нервы
  расходились?" - Он шагнул в лифт.
   - Добрый вечер, Эдди.
   Тот сглотнул и, потупившись, отвернулся.
   - Что-нибудь случилось? - спросил Джад.
   Эдди быстро-быстро затряс головой, но глаз не поднял.
   "Господи, - подумал Джад, - еще один кандидат в пациенты. Дом
  буквально напичкан ими".
   Лифт остановился, и Джад направился к своей квартире. Не услыхав, как
  закрылись дверцы кабины, обернулся. Эдди пристально смотрел на него. Джад
  хотел было заговорить, но Эдди