ил последнюю встречу с Хэррисоном Берком. Только
  третьего дня тот рассказал о скандале, который произошел со слугой, -
  перестал ориентироваться во времени.
   - Что-то не припомню, - заметил Джад как бы между прочим. - Вы
  уверены, что рассчитали его две недели назад?
   - Абсолютно уверен! - рявкнул Берк. - Как вы думаете, черт побери,
  почему мне удалось стать вице-президентом одной из ведущих корпораций
  мира? Потому что у меня блестящий ум, доктор. Не забывайте об этом!
   - За что же вы уволили слугу?
   - Он пытался отравить меня.
   - Как?
   - Яичницей. Напичкал ее мышьяком.
   - Вы ее пробовали?
   - Конечно, нет, - фыркнул Берк.
   - А как же узнали, что она отравлена?
   - Унюхал.
   - И что вы ему сказали?
   Лицо Берка засветилось от удовольствия:
   - Ничего не сказал. Избил, и он раскололся.
   Да, все труды напрасны. У Джада было достаточно времени, и он верил,
  что поможет Берку. Но время ушло. Всегда существует опасность, что в ходе
  свободного общения, при полной откровенности больного тонкая сфера его
  подсознания даст осечку, и низменные страсти, отрицательные эмоции, до той
  поры таившиеся в мозгу, выскочат из засады, точно дикие звери в ночи.
  Именно так произошло с Берком. В психоанализе на первом этапе лечения
  пациенту дают выговориться и таким путем освободиться от агрессивности,
  если