ать ни одного пациента без рекомендации другого врача, и
  час, отведенный на обед, посвятить Анне. За прошедшие две недели она
  приходила четыре раза, но Джад не слишком далеко продвинулся, по крупинке
  выуживая сведения о ее жизни. Несравненно больше узнал о самом себе:
  похоже, влюбился, впервые после Элизабет.
   Во время первой беседы Джад спросил, любит ли она мужа, и, презирая
  себя, надеялся услышать отрицательный ответ. Но она сказала:
   - Да. Он добрый человек и очень сильный.
   - Скажите, он относится к вам по-отечески?
   Анна глянула на него своими неправдоподобно фиолетовыми глазами:
   - Нет, мне не нужен отец в образе мужа. У меня было счастливое
  детство.
   - Где вы родились?
   - В Ривере, небольшом городке под Бостоном.
   - Ваши родители живы?
   - Отец жив. Мать умерла от удара, когда мне было двенадцать лет.
   - Ваши родители хорошо относились друг к другу?
   - Да. Очень.
   Оно и видно по тебе, радостно подумал Джад. Он часто сталкивался с
  болью, со страданиями, с отклонениями от нормы и присутствие Анны
  воспринимал подобно свежему весеннему дуновению.
   - У вас есть братья и сестры?
   - Нет. Я единственный ребенок. Избалованное чадо. - И улыбнулась ему
  дружелюбной, искренней улыбкой, лишенной жеманства.
   Она жила за границей с отцом, который работал в госдепартаменте, а
  когда