он увидел, что я натягиваю на голову резиновый шлем и надеваю кис-
  лородную маску, ему уже не требовалось ответа. Он помог мне обвязать
  вокруг талии спасательный шнур, и на это ушла целая минута: резиновую
  лодку раскачивало на волнах так сильно, что каждый из нас мог работать
  только одной рукой, а другой держался за борт лодки, чтобы не упасть.
   Если пользоваться при погружении кислородным баллоном, то самая боль-
  шая глубина, на которую можно опуститься, - не более восьми метров. Но
  учитывая, что корабль был погружен в воду на четыре - пять метров, у ме-
  ня был достаточный запас глубины. Поиски под водой провода или чего-то,
  прикрепленного к проводу, оказались гораздо легче, чем я предполагал,
  так как даже на глубине около пяти метров влияние волн было почти неза-
  метно.
   Эндрю все время вытравливал спасательный шнур, то ослабляя, то натя-
  гивая его, чтобы следить за каждым моим передвижением. Создавалось впе-
  чатление, что он выполнял эту работу всю свою трудовую жизнь, а кстати,
  так и было на самом деле.
   Я дважды внимательно осмотрел днище и борта корабля от носа до кормы,
  освещая каждые полметра мощным фонарем, предназначенным для подводных
  работ. Возвращаясь после второго осмотра, увидел на полпути огромную му-
  рену, которая выплыла из темноты, куда не достигал свет фонаря, и ткну-
  лась головой со злыми немигающими глазами и ядовитыми зубами прямо в
  стекло фонаря. Я пару раз мигнул фонарем, и она уплыла.
   Больше я ничего не увидел и, почувствовав