твовав себя усталым, вернулся к
  надувной лодке. Влез в нее, думая о том, что пятнадцать минут интенсив-
  ного плавания, да к тому же еще с кислородным снаряжением, заставили бы
  выдохнуться любого человека. Вместе с тем я отлично знал, что если бы
  нашел то, что искал, усталость прошла бы сама собой. Я все поставил на
  карту, чтобы обнаружить это, и, вернувшись без находки, чувствовал себя
  разочарованным, измученным, опустошенным и отчаявшимся. К тому же я сов-
  сем замерз, и мне очень хотелось курить. Представил себе потрескивающие
  поленья горящего камина, подумал о горячем кофе, от которого вверх под-
  нимается пар, и долгом-долгом безмятежном сне. Снова подумал о Германе
  Яблонском, мирно спящем в доме генерала в удобной кровати из красного
  дерева.
   Я стащил маску, сбросил кислородные баллоны. Потом снял с ног ласты и
  надел ботинки онемевшими негнущимися пальцами, бросил на палубу корабля
  брюки, пиджак и шляпу, подтянулся, влез на палубу и облачился в собс-
  твенный костюм. Через три минуты, мокрый насквозь, как одеяло, которое
  только что вытащили из стиральной машины, подошел к лестнице, ведущей на
  палубу буровой вышки. Палуба находилась в 30 метрах над головой.
   Плывущие по небу серые тучи перекрыли свет звезд, но этот призрачный
  свет все равно не помог бы. Мне казалось, что висящая над головой лампа
  была слишком слабой, чтобы освещать лестницу, но это было не так. Просто
  она находилась слишком далеко от лестницы. На расстоянии трех метров от
  платформы обнаружил,