ьно натягивался и намертво прижимал
  мои скрюченные пальцы к металлической поверхности. Но пока все мои паль-
  цы были при мне, это не слишком беспокоило.
   Добравшись до места, где волны стали ударять мне в спину, прибивая к
  колонне, я отпустил канат и, раздвинув руки и ноги, стал спускаться по
  колонне примерно так же, как спускаются мальчишки из Сенегала с огромных
  пальм. Эндрю травил спасательный шнур так же искусно, как и раньше. Я
  спускался все ниже: 3 метра, 6 метров, передышка, 10 метров, передышка,
  15 метров, передышка. Снова начались перебои в сердце, кружилась голова.
   Я спустился гораздо ниже уровня безопасности, который обеспечивал
  кислородный аппарат, и быстро полупоплыл, полупополз вверх. Потом оста-
  новился, чтобы передохнуть, в четырех метрах от поверхности воды и
  прильнул к огромной опоре. Я был похож на кошку, которая наполовину заб-
  ралась на дерево и уже не может спрыгнуть вниз. Из десяти минут, которые
  подарил капитан Зеймис, прошло пять. Мои минуты были почти полностью ис-
  черпаны. И все же это должно находиться на буровой вышке, только там.
  Рутвен сам сказал об этом, а ему незачем было лгать человеку, у которого
  не было ни единого шанса на побег: генерал хорошо подстраховался. Я
  вспомнил о негнущемся человеке с оловянными ногами, под тяжелой поступью
  которого жалобно скрипели половицы генеральского дома, о человеке, кото-
  рый принес поднос с напитками. Да, он был более чем убедителен.
   Так где же? Я мог бы поклясться, что ничего не было