кухне после того, как эта троица удалилась,
  взял бы лопату и начал бы раскопки. И меня затрясло еще сильнее. Я слов-
  но бы видел себя, видел, как я наклонился над засыпанной ямой, видел,
  как ко мне подкрался Ройял, и видел пулю, всего одну медно-никелевую ма-
  ленькую пулю, выпущенную из револьвера 22-го калибра и вонзившуюся мне в
  затылок.
   И все же я знал, что должен войти в сарай, взять лопату и расследо-
  вать, что произошло. Сейчас для этого было самое подходящее время. Пото-
  ки дождя, темная, как могила, ночь. Ройял едва ли явится в сад снова,
  хотя я не мог побиться об заклад, что этот человек с проницательным дь-
  явольским умом не придет сюда вторично. Если он решит выйти в огород, то
  яркий свет, включенный в доме, и темнота снаружи дадут мне минут десять:
  за это время глаза его адаптируются к темноте, и можно будет двигаться.
  Было очевидно, что фонарем не воспользоваться: если он считает, что в
  огород проник посторонний, который видел, как они что-то закапывали, но
  стоял, притаившись, Ройял расценит этого постороннего как человека осто-
  рожного и жестокого и не воспользуется фонарем хотя бы по той причине,
  что может стать мишенью и получить пулю в спину. Ведь Ройял не знает,
  что человек, спрятавшийся в саду, безоружен.
   Десяти минут мне вполне хватит на то, чтобы все разведать. Любое за-
  хоронение в огороде - дело сугубо временное. Ни Лэрри, ни дворецкий не
  похожи на людей, которым доставляет удовольствие орудовать лопатой, и
  яма, которую они вырыли, ни