на один сантиметр не будет глубже, чем этого
  требует необходимость. Я оказался прав. Нашел в сарае лопату, а потом
  место в огороде, где копали яму. С той минуты, как я вошел через калит-
  ку, до той минуты, когда отбросил два-три сантиметра земли с поверхности
  белого из сосновых досок ящика, прошло не более пяти минут. Дождь, бара-
  банящий по моей согнутой спине и по крышке ящика, был таким сильным, что
  через минуту крышка отмылась до белизны, и на ней не осталось никаких
  следов земли. Ящик лежал под небольшим углом, и грязная вода стекала с
  него. Я осторожно включил фонарик и осветил крышку. Ни имени, ни назва-
  ния, которые дали бы мне какое-то представление о содержимом ящика. На
  концах ящика - деревянные, обмотанные веревками ручки. Я ухватился за
  одну из ручек и попытался приподнять ящик. Он был длиной более полутора
  метров и такой тяжелый, словно набит кирпичами. И все же я мог бы сдви-
  нуть ящик с места, если бы его не засосала тяжелая влажная земля, в ко-
  торую все глубже погружались мои сползшие в яму ботинки.
   Я снова включил фонарик, отрегулировав его так, чтобы пятно света бы-
  ло меньше двухцентовой монеты, и стал внимательно обследовать крышку. На
  ней не было никаких металлических замков, никаких винтов с гайками.
  Единственное, что мешало открыть крышку ящика, пара гвоздей с каждой ее
  стороны. Я сунул лезвие лопаты под крышку. Гвозди жалобно заскрипели,
  словно протестуя. Но обращать внимание на этот протест не было возмож-
  ности. Я приподнял крышку