на несколько сантиметров и посветил.
   Даже мертвый, Яблонский все еще улыбался. Улыбка была кривой и натя-
  нутой. Как им удалось заставить самого Яблонского, осторожного и хитро-
  го, втиснуться в этот узкий Ящик, было для меня загадкой. Направив на
  его лицо свет фонарика, разглядел крохотное отверстие на переносице. Та-
  кое отверстие оставляет пуля в медно-никелевой оболочке. Пуля из автома-
  та 22-го калибра.
   Прошлой ночью я дважды вспоминал Яблонского и думал, что он мирно
  спит в своей комнате, когда я мокну под проливным дождем. Он действи-
  тельно спал уже несколько часов: тело холодное, как мрамор.
   Я не стал проверять его карманы, Ройял и Вилэнд наверняка сделали это
  до меня. Кроме того, я знал, что Яблонский не носит при себе ничего, что
  могло бы изобличить его и указать на истинную причину проникновения в
  дом генерала, ничего, что могло бы выдать меня и дать повод ткнуть в ме-
  ня пальцем.
   Стерев с мертвого лица дождевые капли, я опустил крышку ящика, поста-
  вил гвозди на их места и тихо, без лишнего шума, забил их рукояткой ло-
  паты. Потом углубил яму, забросал могилу землей и заровнял землю грабля-
  ми. Ройялу крупно повезло, что он не встретился со мной в эту минуту.
   Поставив лопату и грабли в сарай, я направился к сторожке.
   Свет у черного входа в сторожку не горел. Я нашел дверь и два окна,
  находящихся на одном уровне с поверхностью земли. Сторожка была одноэ-
  тажной. Дверь и окна заперты, чего и следовало ожидать. В подобном месте
  все и всегда