ноша
  и показал конверт. - Это, наверное, радиодонесение.
   - Давай его сюда, - судья посмотрел на конверт, кивнул неизвестно ко-
  му и снова повернулся ко мне.
   - Итак, как я уже говорил, вы сказали правду только один раз. Сказа-
  ли, что прибыли сюда из Гаваны. И вы действительно оттуда. В полицейском
  участке, где вас держали, чтобы допросить и произвести доследование, вы
  забыли вот этот документ, - он сунул руку в ящик стола и вытащил что-то
  в голубовато-золотисто-белых тонах.
   - Узнаете?
   - Это британский паспорт, - спокойно сказал я. - И хотя мои глаза не
  телескопы, допускаю, что он принадлежит мне. Иначе бы вы не прибегли к
  этому концерту. Но если мой паспорт все это время находился у вас, поче-
  му...
   - Потому что пытались определить, насколько вы погрязли во лжи, и
  убедились, что вам нельзя доверять ни на грош, - он с любопытством пос-
  мотрел на меня. - Вам, конечно, известно, что это означает? Если ваш
  паспорт у нас, значит мы имеем еще кое-какие сведения впридачу. Вы про-
  изводите впечатление человека бесстрастного и хладнокровного, Крайслер.
  К тому же вы весьма опасны. А впрочем, может быть, просто-напросто глу-
  пы?
   - Что вам от меня нужно? Вы хотите, чтобы я упал в обморок?
   - Наша полиция и иммиграционные власти, по крайней мере в настоящее
  время, установили хорошие взаимоотношения с кубинскими коллегами, - он,
  по-видимому, не расслышал, что я пытаюсь перебить его, и продолжал:
   - Телеграммы в Гавану дали нам гораздо больше, чем сведения