олета
  небольшого калибра. Пуля угодила точно в переносицу. Он улыбался. Вы
  слышите? Он улыбался, Кеннеди. Человек не станет улыбаться, зная, что за
  ним пришла смерть. А Яблонский не видел, что за ним пришла смерть. Его
  застрелили, когда он спал.
   Я дал краткий отчет о том, что произошло с тех пор, как ушел из дома
  генерала. Рассказал, как подплыл на боте для ловли морских губок к объ-
  екту Х-13, и о том, как снова приехал сюда. Выслушав все, он спросил:
   - Это сделал Ройял?
   - Да.
   - Вам никогда не удастся доказать это.
   - Мне незачем доказывать, - сказал я, почти не сознавая от усталости
  своих слов. - Ройял никогда не предстанет перед судом. Яблонский был мо-
  им лучшим другом.
   Кеннеди отлично знал, что это правда. Он тихо сказал:
   - Не хотел бы я, чтобы вы стали охотиться за мной, Тальбот.
   Я допил виски. Теперь оно уже не оказывало на меня никакого эффекта.
  Я чувствовал себя старым, измученным, опустошенным, мертвым.
   Кеннеди заговорил снова:
   - Что вы намерены предпринять?
   - Предпринять? Намерен занять у вас сухие носки, ботинки и белье. По-
  том вернуться в дом в отведенную мне комнату, высушить свою одежду, на-
  деть на руки наручники, пристегнуть их к кровати и выбросить ключи, ко-
  торые сделал для меня мой друг. Утром они придут за мной.
   - Вы сумасшедший! Почему они убили Яблонского?
   - Не знаю, - устало ответил я.
   - Вы должны знать, - настаивал он. - Почему они должны были убрать
  его, если не знали, кем он был в действительности