меня были довольно обширные познания в оказании первой помощи, но я
  не имел ни малейшего представления о том, как привести в чувство молодую
  леди, потерявшую сознание. У меня было какое-то смутное предчувствие,
  что любая попытка предпринять что-либо может только навредить, а то и
  оказаться опасной. Учтя все эти соображения, я пришел к выводу, что по-
  дождать, когда она придет в себя сама, не только самый лучший, но и во-
  обще единственный выход для меня. Вместе с тем, я не хотел, чтобы она
  пришла в себя, когда меня нет рядом. И, возможно, с криками ужаса, кото-
  рые всполошат весь дом. Поэтому я осторожно присел на край кровати и
  направил на ее лицо свет фонарика, но так, чтобы свет падал ниже ее глаз
  и не ослепил ее.
   На Мэри был голубой стеганый шелковый халатик, надетый на голубую
  шелковую пижаму. Ночные туфли на высоком каблуке были тоже голубыми. И
  даже сетка для волос, поддерживающая ее толстые золотистые косы, точно
  такого же цвета. Лицо девушки в эту минуту было белым, как старая слоно-
  вая кость. Ничто, никогда не сделает ее лицо красивым, но я подумал, что
  если бы оно было красивым, сердце мое не встрепенулось бы вновь. Оно
  впервые проявило признаки жизни и удивительную активность, совершенно не
  свойственные ему на протяжении трех последних пустых лет. Ее лицо словно
  увяло, и тут перед моими глазами возникли те две ночи погони, я услышал
  выстрелы, раздававшиеся в ту ночь. Но между нами стояли проклятые двести
  восемьдесят пять миллионов долларов и тот