тавни на
  всех окнах.
   Ничего себе, Тальбот - Соколиный Глаз! Целый день бездельничал, си-
  дел, уставившись в окно, и не обратил внимания на ставни. Я встал, зак-
  рыл и запер ставни, потом закрыл дверь в комнату Яблонского и включил
  свет. Она уже сидела на кровати, обхватив себя руками, словно ее зноби-
  ло.
   - Вы обидели меня, вам достаточно было одного-единственного взгляда
  на Яблонского, чтобы решить, что он не негодяй, но чем дольше вы смотри-
  те на меня, тем все более убеждаетесь, что я - убийца.
   Увидев, что она хочет начать говорить, я жестом остановил ее.
   - Конечно, у вас есть на это веские причины, но вы ошибаетесь, - я
  поднял брючину и продемонстрировал ей свою ногу в элегантном вишневого
  цвета носке и строгом черном ботинке. - Вы когда-нибудь видели эти вещи?
   Ей достаточно было секунды, чтобы, посмотрев на них, перевести взгляд
  на мое лицо.
   - Это вещи Симона, - прошептала она.
   - Да, это вещи вашего шофера. Он дал их мне пару часов назад. Причем
  дал без принуждения, по своей доброй воле. Мне потребовалось ровно шесть
  минут, чтобы убедить его: я - не убийца и совсем не такой человек, кото-
  рым кажусь. Вы можете уделить мне точно такое же время?
   Не говоря ни слова, она медленно кивнула головой. Мне потребовалось
  менее трех минут. Тот факт, что Кеннеди отнесся ко мне благосклонно, был
  наполовину выигранной битвой: она доверяла ему. Я не обмолвился ни еди-
  ным словом о том, что нашел труп Яблонского. Она еще не была готова для
  шока подобного