вету ее ли-
  ца. Возможно, он решил, что девушка пьяна. Ее глаза горели злостью, как
  глаза дикой кошки. Впервые за все это время страх совершенно покинул ее,
  и она отчаянно боролась.
   - Я сейчас выдам вас, - голос ее был тихим, но непримиримым. - Лучше
  сдайтесь.
   Полицейский проверял "форд". На водителе "форда" был пиджак точно та-
  кого же зеленого цвета, как мой, и низко надвинутая на лоб панама. Я ви-
  дел этого парня, когда он въезжал на стоянку. У него были черные волосы
  и загорелое толстое усатое лицо. Дальше полицейские не пошли. Они стояли
  не более чем в четырех метрах от нас, но скрежет и грохот драги заглушал
  наши голоса.
   - Не будьте идиоткой, - спокойно сказал я. - У меня пистолет.
   - И в нем всего одна пуля.
   Она была права. Две пули были истрачены в зале суда, одной я разорвал
  покрышку у "студебекера" судьи, две израсходовал, когда нас преследовал
  полицейский автомобиль.
   - А вы, малышка, неплохо считаете, - пробормотал я. - И у вас будет
  предостаточно времени для упражнений по арифметике в больнице после то-
  го, как хирурги сделают свое дело. Если им это только удастся.
   Она, приоткрыв рот, смотрела на меня и не произносила ни слова.
   - Одна маленькая пуля может натворить массу неприятностей, - я вытя-
  нул руку с пистолетом, прикрытым пиджаком, и прижал пистолет к ее бедру.
  - Вы слышали, что я говорил этому дурачку Доннелли, объясняя, что может
  натворить мягкая свинцовая пуля? Пистолет прижат к вашему бедру. Вы
  представляете, что это означает?