ает? - я говорил очень тихо, но в голосе
  звучала угроза. - Пуля разнесет вам кость так, что ее уже не починишь. А
  это означает, что вы уже никогда не сможете ходить, мисс Рутвен. Вы уже
  никогда не сможете ни бегать, ни танцевать, ни плавать, ни скакать вер-
  хом на лошади. Весь остаток жизни будете таскать свое прекрасное тело на
  костылях или будете ездить в инвалидной коляске. При этом всегда будут
  мучить боли. Всю оставшуюся жизнь... Неужели еще не пропало желание поз-
  вать на помощь полицейских?
   Она молчала. Лицо было без кровинки, и даже губы побелели.
   - Вы верите мне? - тихо спросил я.
   - Верю.
   - И как же намерены поступить?
   - Намерена позвать полицейских, - просто сказала она. - Пусть вы ис-
  калечите меня, но зато вас схватят. И вы уже никогда и никого больше не
  убьете. Я обязана сделать это.
   - Ваш благородный порыв делает вам честь, мисс Рутвен, - насмешка в
  моем голосе была прямо противоположна мыслям, проносящимся в голове. Она
  собиралась сделать то, чего я, будь на ее месте, не сделал бы.
   - Ну что ж, зовите их. И смотрите, как они будут умирать.
   Она не сводила с меня глаз.
   - Что... что вы хотите этим сказать? Ведь у вас всего одна пуля...
   - И она уже не для вас. При первом вашем крике, леди, этот коп с пуш-
  кой в руке получит пулю. Выстрелю ему прямо в грудь. Я неплохо управля-
  юсь с кольтом. Вы же собственными глазами видели, как я выстрелом выбил
  пистолет из рук шерифа. Рисковать не стану. Выстрелю в грудь. Потом
  схвачу другого