единого вопроса.
   Летели километры: один, другой, третий, а девушка все молчала. Она
  снова надела свою зеленую блузку, но это был уже просто кусок кружев,
  состоящий из одних дырок. Она, как и я, промокла насквозь, когда я натя-
  гивал брезентовую крышу. Временами девушка дрожала, как в лихорадке.
  После дождя стало прохладно.
   Мы приближались к окраине Марбл-Спрингса, когда она снова заговорила.
   - Вы не сможете остановиться в мотеле. Разве возможно осуществить та-
  кой план? Вам надо зарегистрироваться, расписаться в журнале приезжих,
  взять ключи, поужинать в ресторане. Вы же не можете...
   - Я все могу. Я попросил не запирать дверь мотеля, пока мы не прие-
  дем, просил, чтобы ключи от коттеджа и гаража были вставлены в двери.
  Сообщил, что мы выехали из дома очень рано и проехали длинный утомитель-
  ный путь. Сказал, что очень устали и просим не беспокоить до утра, чтобы
  мы могли отдохнуть. Сказал, что зарегистрируемся утром и утром же опла-
  тим все, что с нас причитается, - я откашлялся. - Сказал, что мы совер-
  шаем свадебное путешествие. И женщина, с которой я разговаривал, кажет-
  ся, поняла наше желание побыть вдвоем.
   Мы подъехали к мотелю раньше, чем она нашла слова для ответа.
   Через резные, окрашенные в сиреневый цвет ворота подъехали к залу
  обслуживания, находящемуся в центральной здании мотеля, и припарковали
  машину прямо под мощной, лампой, отбрасывающей такую густую тень, что
  мои рыжие волосы стали совершенно не видны под крышей автомобиля.