я-
  лись слегка изогнутой крышей. Я не стал разглядывать, из какого материа-
  ла сделана эта крыша: она не интересовала меня. Зато во все глаза смот-
  рел на человека, который только что вышел из двери сторожки. Он вышел
  раньше, чем я успел нажать на тормоз и остановил "форд".
   Он был воплощением мечты вдовы-аристократки об идеальном шофере. Он
  был совершенством. Он был безукоризнен. Он был поэмой в темнобордовых
  тонах. Даже его сверкающие охотничьи сапоги казались темно-бордовыми. На
  нем были ослепительно яркие вельветовые бриджи фирмы "Бедфорд" и наглухо
  застегнутый до самого горла китель. Перчатки из тонкой кожи аккуратно
  сложены и подсунуты под одну из погон кителя. Даже козырек фуражки был
  точно такого же изумительного темно-бордового тона. Он снял фуражку. Его
  волосы не были темно-бордовыми. Волосы оказались густыми, черными и
  блестящими, с ровным правым пробором. Очень гладкое загорелое лицо. Чер-
  ные глаза так же широко расставлены, как и плечи. Поэма, но поэма, ли-
  шенная всякой лиричности. Он был такого же высокого роста, как я, но во
  всем остальном выглядел гораздо лучше.
   Мэри Рутвен опустила стекло, и шофер согнулся, чтобы взглянуть на
  нее, держась мускулистой загорелой рукой за край дверцы машины. Когда
  увидел ее, его лицо расплылось в широкой белозубой улыбке, и если ра-
  дость и облегчение, промелькнувшие в его глазах, были в действительности
  фальшивыми, это означало бы, что он лучший актер-шофер, которого я ког-
  да-либо знал.
   - Неужели