иком бюро, занимался в основном наркоти-
  ками и самоубийствами. Он арестовал несколько человек, но еще больше вы-
  писал ордеров на аресты. Он работал гораздо более продуктивно, чем любой
  другой полицейский офицер западных штатов. Но ведь ты поскользнулся, Яб-
  лонский, не так ли?
   Яблонский молчал. Лицо его было бесстрастно, но это еще не означало,
  что голова не была занята интенсивной работой. Моя голова делала то же
  самое. Я думал о том, что предпринять для побега.
   Генерал сделал жест рукой, и слуги исчезли. В течение короткого вре-
  мени, казалось, все потеряли ко мне интерес. Я как бы случайно повернул
  голову и убедился, что не прав: один человек все еще продолжал интересо-
  ваться моей особой. Это был Валентине, мой знакомый из зала суда. Он
  стоял в проходе у открытой двери, и всепоглощающий интерес, который он
  проявлял ко мне, оставлял его совершенно безразличным к находящимся в
  библиотеке книгам. Я с удовольствием посмотрел на его покоящуюся на пе-
  ревязи правую руку. Большой палей левой руки был согнут и засунут в бо-
  ковой карман пиджака. И хотя большой палец был очень мясистым, одного
  его было явно недостаточно, чтобы карман пиджака оттопыривался так силь-
  но. Наверное, Валентине жаждал, чтобы я пустился в бега.
   - Присутствующий среди нас Яблонский, - сказал Вилэнд, - был цент-
  ральной фигурой самого большого полицейского скандала в Нью-Йорке, имев-
  шего место после войны. В Нью-Йорке внезапно произошла серия убийств, и
  убийств весьма серьезных. Они