егнулся через Модеса и сказал Анжело, который наблюдал за
  представлением с самым непринужденным видом.
   - Крупный парень, а, Анжело?
   - Это все показуха. Одутловат. Как-то в Афинах я видел одного деда
  лет семидесяти и весом не более 50 кг, так тот пронес по улице большое
  пианино. Приятели должны были поставить его ему на спину, но ему нельзя
  было согнуть ноги. Если бы он их согнул, то рухнул бы.
   Пока он произносил эту тираду, Кан Дах начал карабкаться по массивной
  лестнице, стоявшей посреди арены. На вершине лестницы была платформа в три
  квадратных фута. Кан без видимых усилий забрался на лестницу, встал на
  вращающуюся площадку и, перебирая ногами, привел платформу в движение.
  Скорость вращения все увеличивалась, и вскоре девушки, сидевшие на концах
  бруса, замелькали подобно стеклам в калейдоскопе.
   Наконец, движение замедлилось, гигант остановился, сошел с лестницы,
  опустился на колени и наклонил плечи, чтобы ноги девушек коснулись арены.
   Сергиус вновь перегнулся к Анжело.
   - А твой старикан из Афин мог бы проделать такое со своим пианино? -
  Анжело не ответил. - Ты знаешь, говорят, что он может проделать то же
  самое и с четырнадцатью девицами, но администрация не позволяет ему. -
  Анжело снова промолчал.
   Представление закончилось и раздалась обычная овация, длившаяся
  несколько минут. Когда ревущая публика начала расходиться, Сергиус
  осмотрелся, заметил