ув
  середины троса, велосипед, если так можно было назвать это странное
  сооружение, начал угрожающе раскачиваться, а Бруно фактически отказался от
  самых элементарных попыток сохранить равновесие. Он начал балансировать
  лишь тогда, когда дыхание, пульс и адреналин в крови большинства зрителей
  подскочил до предела. В четвертый и последний заезд и сиденье и цепь
  достигли 12 футов. Теперь его голова была на высоте 16 футов от проволоки
  и в 30 от арены.
   Сергиус посмотрел на Ринфилда, который нервно прижав руки ко рту,
  внимательно наблюдал номер.
   - Этот ваш Бруно... он что, в доле с аптекарями, продающими
  успокоительное, или с врачами-кардиологами? - спросил он.
   - Такого раньше не исполняли, полковник. Никто и не пытался.
   Бруно начал раскачиваться сразу же после того, как съехал с
  платформы, но его сверхъестественное чувство баланса и невероятная реакция
  сводили колебания до минимума. На этот раз никакой акробатики и даже
  попыток ее. Глаза, сухожилия, мускулы, нервы сосредоточились на одном - на
  сохранении равновесия.
   Неожиданно на полпути Бруно перестал крутить педали. Даже самые
  неискушенные зрители понимали, что это невероятно, что это самоубийство,
  когда фактор баланса достигнет критической величины, а он, похоже, уже
  прошел этот критический момент - только движение может восстановить
  равновесие.
   - Это в последний раз, - сдавленным