олосом прохрипел Ринфилд. -
  Посмотрите на них! Только посмотрите на них!
   Сергиус мельком взглянул на зрителей. Нетрудно было понять
  восклицание Ринфилда. Зритель может соучаствовать в опасности, когда она
  вполне приемлема, и это может доставлять ему удовольствие, но всегда
  опасность становится непереносимой и длительной, как в данном случае,
  удовольствие превращается в страх, в тревогу. Сжатые руки, стиснутые зубы,
  у многих отведенные взгляды, полные испуга - все это вряд ли снова
  привлечет толпу зрителей в цирк.
   В течение десяти бесконечных секунд длилось это невыносимое
  напряжение, за это время колеса велосипеда не сдвинулись ни на дюйм, а
  угол раскачивания заметно увеличился. Тогда Бруно с силой нажал на педали.
   Щелкнула цепь.
   Не нашлось бы двух человек, сумевших одинаково объяснить то, что
  после этого произошло. Велосипед сразу же наклонился вправо - Бруно
  надавил на правую педаль, и бросил себя вперед. Руля, препятствовавшего
  его движению вперед, не было. С вытянутыми для амортизации руками он боком
  упал на проволоку, которая, казалось, обхватила его за внутренние части
  бедер и за горло, отчего голова его откинулась под непонятным углом. Затем
  тело соскользнуло с проволоки. Казалось, он повис на правой руке и
  подбородке, потом с проволоки соскользнула голова и он упал вниз на арену,
  приземлившись ногами на опилки, но тут же осел,