пять лет назад, но это все равно, что вчера - его
  патриотизм по отношению к признавшей его стране делает ваш или мой -
  бледным. В-третьих, у него большой счет к его прежней родине.
   - Даже теперь?
   - Даже теперь! Когда мы с вами поговорим еще?
   - Теперь вы будете разговаривать с другими. Необходимо, чтобы нас
  реже видели вместе. И ближе чем на милю к моей конторе не подходите - у
  нас тут целый легион иностранных агентов, кто с интересом присматривается
  к нам и за нашей входной дверью. Полковник Фосетт, сидевший рядом со мной
  в форме, знает об этом значительно больше.
   - Я не полагал, что в вашей организации носят форму, мистер Пилгрим.
   - Мы и не носим. Это маскировка. Он носит ее так часто, что его в ней
  значительно легче узнать, чем когда он в цивильном платье, поэтому почти
  все называют его"полковником", но они его недооценивают.
  
  
   Фосетт дождался конца представления и вышел, не взглянув на Ринфилда:
  тот уже подал ему сигнал. Он покинул цирк и медленно пошел так, чтобы
  Ринфилд в темноте не смог упустить его из виду. Наконец, он подошел к
  огромному темному лимузину, на котором они приехали вместе с Пилгримом, и
  сел на заднее сидение. С другой стороны приткнулась чья-то темная фигура.
   - Хэлло. Меня зовут Фосетт. Надеюсь, никто не заметил вашего прихода?
  - поинтересовался он.
   Никто, - ответил шофер. - Я следил. - Он посмотрел сквозь
  забрызганные