го удивительно в этом не было: квалифицированных
  агентов обнаружить сложно. Бруно сделал заказ и погрузился в чтение
  газеты.
  
  
   На следующий день в 8 утра он опять был в ресторане и снова читал
  газету, но на этот раз местную. Первое, на чем он споткнулся, был черная
  траурная рамка толщиной в полдюйма по центру первой страницы. Здесь он
  узнал, что этой ночью он скончался. Все любители циркового искусства
  глубоко скорбят, но больше всех, конечно, жители Крау. Там было много
  сентиментальных и философских сожалений о превратностях судьбы, приведших
  Бруно Вилдермена на родину для того, чтобы умереть. Похороны должны
  состояться в понедельник утром. Выражалась надежда, что сотни граждан Крау
  придут, чтобы отдать последний долг одному из наиболее известных сыновей
  города, величайшего воздушного гимнаста и канатоходца.
   Позавтракав, Бруно забрал газету с собой в номер, нашел ножницы,
  вырезал некролог и, аккуратно сложил, спрятал в карман.
   Днем он отправился по магазинам. Был холодный, но солнечный день,
  поэтому экстравагантное пальто осталось в номере. Это он сделал не из-за
  погоды и не из врожденной застенчивости. Оно было просто слишком
  громоздким, чтобы не привлекать внимания, даже если его свернуть.
   Это был город, который он знал лучше всех городов на свете, и в нем
  он мог, не прилагая усилий, оторваться от любого хвоста. Через пять минут
  он уже знал,