трудом волоча ноги, они производили впечатление жалких людей, дрожащих от
  холода и живущих мечтой об отдыхе. Они патрулировали по ночам вокруг
  Лабиана уже по десять лет, а кое-кто и по двадцать. И ничего необычного не
  случалось, да и не могло случиться.
   Бруно и Мария видели, как с двух вышек время от времени пробегал луч
  прожектора по стенам. Никакой закономерности в их включении не было:
  похоже, все зависело от каприза часового.
   Через двадцать минут Бруно подъехал к общественному туалету,
  постоянным посетителем которого он стал этим вечером. Он вышел из машины,
  раскованно поцеловал Марию на прощание, когда она заняла место водителя, и
  скрылся в туалете. Когда он вышел оттуда с коричневым пакетом под мышкой,
  который содержал ветхую одежду и аматол, на нем красовался оригинальный
  предмет славы.
  
  
  
   9
  
   На следующий день ровно в полдень Бруно поджидал Марию на станции
  Волчуки. Стоял чудесный безоблачный день, но легкий ветерок с востока был
  порывистым и холодным. Во время поездки Бруно изучал красочный некролог в
  воскресной газете Крау.
   Он был удивлен богатством и разнообразием своей карьеры, своим
  международным успехом везде, где он появлялся, своим непостижимым
  искусством, которое он демонстрировал везде и всюду. Особенно его тронул
  тот факт, что он всегда был очень добр с детьми. В некрологе было
  достаточно