еталей, чтобы понять, что репортер действительно брал интервью
  у кого-то из артистов цирка, человека, обладающего непоколебимым чувством
  юмора. Он был уверен, что это дело рук не Ринфилда. Виновником, скорее
  всего, был Кан Дах. Некролог, как понял Бруно, был вступлением к
  завтрашней церемонии - похороны в 11 утра обещали быть блистательным и
  выдающимся событием.
   Бруно аккуратно вырезал некролог и присоединил его к вырезкам из
  вчерашних газет.
   Отель, как помнил он, находился в двух милях отсюда. Проехав мимо, он
  съехал с дороги, вылез, открыл багажник, бегло осмотрел коврик и
  металлический крюк, привязанный к веревке, закрыл багажник и вернулся на
  прежнее место.
   - И коврик, и веревка в самый раз. Пусть они останутся там до
  вторника. До какого числа ты взяла машину?
   - До среды.
   Они свернули с шоссе и немного проехали по узкой тропке, затем
  въехали на к нему со словами:
   - Как вы посмотрите, если мы пересядем к окну? - Мария удивленно
  уставилась на него. - Сегодня такой чудесный день.
   - Конечно, сэр.
   Когда они пересели, Мария заметила:
   - Прелестей сегодняшнего дня я отсюда не вижу. Единственное, что я
  вижу, это заднюю стенку развалившегося сарая. Зачем мы пересели?
   - Я хочу сидеть спиной к залу, чтобы никто не видел наших физиономий.
   - Ты тут кого-нибудь знаешь?
   - Нет, но от станции нас вел серый "фольксваген".