ившая
  по всей длине южной стены на три-четыре фута ниже основания шипов забора.
  Для канатоходца такого класса это было все равно, что идти по шоссе.
   Весь пятисотярдовый путь занял у него не более трех минут. Это была
  просто увеселительная прогулка. Правда, один раз, когда луч прожектора
  прошелся по южной стене, ему пришлось присесть, и этого оказалось
  достаточным, чтобы остаться незамеченным. Через минуту после того, как он
  добрался до цели, и третий часовой лишился на ближайшее время всяких
  ощущений.
   Бруно направил фонарик вниз и просигналил три раза. Это означало, что
  он на месте, но ожидает. Требовалось еще снять четвертого часового на
  северо-западной вышке. Хорошо, что часовые редко пользовались прожекторами
  - только по собственному капризу, а не по четкому графику. Длительное
  отсутствие прожекторного света подозрений не вызывало.
   Он подождал, пока последний часовой еще дважды провел своим
  прожектором, спрыгнул на крышу исследовательского корпуса, которая, как и
  у его восточного двойника, была на пять футов ниже уровня стены, и тихо
  пересек ее.
   Конечно, часовой ничего не подозревал. Бруно вернулся к юго-западной
  вышке, дважды мигнул фонариком и вновь опустил шнур. Через минуту он
  обвязывал основания шипов узловатой веревкой. Снова посигналив, он
  немножко выждал и потянул веревку. Она туго натянулась - по ней взбирался
  его первый помощник. Он