е погибнуть при этом. Я
  бы не хотел иметь ни того, ни другого на своей совести, - он слабо
  улыбнулся. - На меня ложится очень большая ответственность.
   - А настоящая причина?
   - Я просто ненавижу войну...
   - М-м-м... Не тот ответ, что я ожидал, но достаточно честный. -
  Фосетт поднялся. Спасибо, господа, за ваше время, за ваше терпение и ваше
  понимание. Обратно вас отвезут.
   - А вы сами? - поинтересовался Ринфилд. - Как вы доберетесь до
  конторы мистера Пилгрима?
   - У нас с хозяйкой полное взаимопонимание. Уверен, что она обеспечит
  меня каким-нибудь транспортом.
  
  
   Фосетт, подойдя к апартаментам Пилгрима - тот жил и работал в одной
  комнате - достал ключи, но тут же убрал их. Пилгрим не только не запер, но
  даже плотно не прикрыл свою дверь. Фосетт толкнул дверь и вошел внутрь.
  Первой мыслью было, что он несколько погорячился, уверяя Ринфилда в том,
  что Пилгрим знает, что делает.
   Пилгрим лежал на ковре. У того, кто уложил его туда, вероятно, была
  достаточно большая коллекция кинжалов, так как он даже не потрудился
  вытащить всаженный по самую рукоять в его шею.
   Смерть, по всей вероятности, наступила мгновенно, поскольку на
  рубашке не было крови. Фосетт присел на колени и взглянул в лицо убитого.
  На нем было то же безмятежное спокойствие, что и при жизни. Пилгрим не
  только не знал, кто его ударил, но он даже не знал, что его ударили.
   Фосетт