закончил
  Фосетт.
   - Какие гарантии вы можете дать, что они, выходя отсюда, тут же не
  бросятся к ближайшему телефону? Ни одна газета страны не упустит такую
  сенсацию.
   - Вы думаете, мне это не пришло в голову, сэр? - в голосе Фосетта
  появились сердечные нотки. - Гарантий нет. Это всего лишь мое мнение.
   - Пусть будет так, - миролюбиво проронил Адмирал, чтобы как-то
  извиниться. - Хорошо. - Он замолк, но чтобы вернуть свои позиции, добавил:
  - Надеюсь, они не будут стучаться и входить через переднюю дверь?
   - Баркер и Мастерс проведут их через черный ход.
   Как будто по сценарию, в дверях появились Баркер и Мастерс, пропуская
  впереди себя Ринфилда и Бруно. Фосетт понимал, что Адмирал и Харпер так же
  внимательно взирают на их лица, как и он сам. Понятно, что ни Бруно, ни
  Ринфилд не смотрели на них. Когда видишь возле своих ног покойника, то
  глаза по сторонам бегать не будут. Как и следовало ожидать, Бруно почти
  никак не среагировал на увиденное: у него лишь слегка сузились глаза и
  крепко сжались губы, но реакция Ринфилда превзошла все ожидания: кровь
  отхлынула у него от лица, сделавшегося мертвенно-бледным, он приложил
  дрожащую руку к сердцу, как бы проверяя достаточно ли он жив, и какое-то
  время казалось, что он вот-вот попятится и упадет. Через три минуты - три
  минуты, в течение которых Фосетт упрекал себя в том, что он мало знает -
  Ринфилд сидел со стаканом бренди