желыми шагами комнату, когда зазвонил телефон. Он
  мгновенно снял трубку.
   Голос в трубке был хриплым и испуганным.
   - Фосетт? Фосетт? Это вы, Фосетт?
   - Да. А кто это?
   - Не могу сказать по телефону. Вы, черт побери, отлично знаете кто, -
  голос настолько дрожал, что его невозможно было опознать. - Ради бога,
  приезжайте сюда, случилось нечто ужасное!
   - Что?
   - Приезжайте! - умолял голос. - И, ради Бога, один. Я в своем
  кабинете, в цирке.
   Телефон замолчал. Фосетт потряс трубку, но без успеха. Он бросил
  трубку, вышел из комнаты, запер за собой дверь, добрался на лифте до
  подземного гаража и направился к цирку.
   Цирковая иллюминация, за исключением подсветки, была погашена - было
  уже поздно. Фосетт вылез из машины и направился к зверинцу, где у Ринфилда
  был маленький кабинетик. Здесь было достаточно светло. Кругом не было
  никаких признаков жизни, что весьма удивило Фосетта, но он тут же
  сообразил, что ни один здравомыслящий человек не будет находиться среди
  слонов и львов. Не потому, что их трудно заставить слушаться, но и просто
  находиться рядом с ними весьма затруднительно. Почти все животные лежали и
  спали, и только слоны, спящие или нет, стояли, привязанные за одну ногу,
  постоянно раскачивались из стороны в сторону, а в одной большой клетке без
  устали метались 13 тигров и без всяких причин рычали.
   Он направился к кабинету Ринфилда, но потом