м в недоумении остановился,
  заметив, что в его единственном окне не было света. Фосетт подошел и
  толкнул дверь. Она не была заперта.
   Он открыл ее и вошел, и свет померк у него в глазах.
  
  
  
   3
  
   Не удивительно, что Ринфилд, из-за выпавших на его долю хлопот и
  приключений, плохо спал в эту ночь. Наконец, в пять часов он не выдержал и
  поднялся. Побрившись и приняв душ, он оделся и на трамвае направился в
  свой зверинец. Это было для него обычным явлением. Когда он был чем-то
  недоволен или расстроен, он проводил время в цирке, так как любил его и
  проводил там больше времени, чем где-либо. Взаимоотношения между ним и
  животными все больше и больше налаживались по сравнению с тем, что было
  между ним и студентами-экономистами, на обучение которых он потратил
  лучшие годы своей жизни. Кроме того, он мог скоротать время с ночным
  сторожем Джонни, который, несмотря на разницу в их положении, был его
  близким другом и доверенным лицом. Больше ни с кем секретничать Ринфилду
  не хотелось.
   Но Джонни нигде не было, а ведь он был не из тех, кто спит на работе.
  Вначале с легким недоумением, затем с возрастающим беспокойством, он
  принялся за тщательные поиски и, наконец, обнаружил его в темном углу.
  Джонни был тщательно связан. Во рту его торчал кляп, но он был жив и очень
  зол. Ринфилд вытащил кляп, развязал Джонни и помог старику подняться