ться на
  дрожащие ноги. Жизнь в цирке научила Джонни массе всяких непечатных
  выражений, и он не выбирал эпитетов для излияния своих чувств, когда его
  освободил Ринфилд.
   - Кто это сделал? - возмутился он.
   - Не знаю, босс. Для меня это загадка. Я ничего не видел и ничего не
  слышал, - Джонни осторожно потер затылок. - Как будто мешком с песком...
   Ринфилд осмотрел его загривок. Там был синяк и кровоподтек, но кожа
  была цела. Ринфилд обнял Джонни за подрагивающие плечи.
   - Действительно, мешок с песком. Пошли, посидим в кабинете. У меня
  там есть кое-что, чтобы привести тебя в чувство, затем сообщим в полицию.
   Они уже были на полпути к кабинету, когда плечи Джонни дрогнули и он
  прошептал странным голосом:
   - Мне кажется, что мы сможем сообщить полиции нечто более важное, чем
  удар мешком с песком, босс.
   Ринфилд вопросительно посмотрел на него, затем перевел свой взгляд
  туда, куда в ужасе уставился Джонни.
   В клетке с тиграми лежали страшно изуродованные останки того, что
  недавно было человеком. На нем остались жалкие лохмотья, и лишь по
  иконостасу нашивок Ринфилд опознал в них то, что осталось от полковника
  Фосетта.
   Он как зачарованный в ужасе наблюдал за продолжающейся сценой -
  цирковые рабочие, артисты, полицейские в форме и детективы в штатском
  болтались по зверинцу, чрезвычайно занятые разгадкой происшедшего.
  Санитары унесли останки