р Ринфилд?
   - Конечно, - он оглянулся, - но лучше не здесь, а в поезде. Тут
  слишком много посторонних.
   Когда за ними закрылась дверь кабинета, Ринфилд осведомился:
   - Что вы ожидаете услышать?
   - Ваш голос.
   Ринфилд изумился, а Адмирал уточнил:
   - Или что-то похожее на ваш или на голос Бруно. В цирке Фосетту были
  знакомы лишь ваши голоса, ни на чьи другие он бы сюда не пришел.
   Они прослушали запись, после чего Ринфилд спокойно заметил:
   - Это не мой голос. Вы сами понимаете, что не мой.
   - Мой дорогой Ринфилд, а я и не думал, что это будете вы. Но я
  вынужден был прослушать это дважды, чтобы убедиться. Когда человек говорит
  так быстро и в отрывистой манере, в его голосе появляются необычные тона.
  Этому может способствовать кусок шелка, положенный на микрофон трубки. Я
  не виню беднягу Фосетта за то, что позволил себя одурачить, особенно если
  учесть, что мысли его в это время были заняты другим. Но, черт побери,
  какое все-таки великолепное подражание, - Адмирал смолк, задумался и
  внимательно взглянул на Ринфилда. - Чтобы я лучше знал и был уверен, да и
  вы тоже - никого из моих людей не знаете и ни с кем не разговаривали, так?
  - Ринфилд кивнул. - Тогда этот звонок сделал тот, кто досконально знал ваш
  голос и изучил его.
   - Абсурд! Если вы предполагаете...
   - Прежде всего, я боюсь того, что предполагаю. Послушайте, если могут
  проникнуть в нашу организацию,