лестное имя.
   - Кстати, а как тебя-то зовут? Я имею в виду, с какого имени ты
  начинал свою жизнь?
   - Эдуард Курзон.
   - Натома Курзон. Звучит неплохо. Ладно, пошли. Нам предстоит
  выстрадать длительную церемонию.
   По пути из Эри - новый пук традиций. Мы с Натомой сидели в машине
  рядышком, а ее родители за нашей спиной - как строгие стражи добродетели.
  Вдоль дороги выстроилась толпа соплеменников Секвойи. Взрослые
  приветствовали нас, а мальчишки кричали обычные свадебные непристойности -
  не зная языка, я угадывал смысл по тону, общему для всех народов. Когда я
  потянулся обвить тонкий стан Натомы своей шаловливой лапой, мамочка сзади
  тихо засопела, что я понял как однозначное: не сметь! Папочка хихикнул.
  Моя женушка по-прежнему не поднимала головы, но я заметил, как запунцовели
  ее скулы.
   Мы выехали из резервации и быстро домчались до городского вигвама
  Секвойи. Вождь заглянул в прихожую и сделал очень выразительный индейский
  жест.
   - Где, черт возьми, мои волки? - воскликнул он на двадцатке.
   - Они здесь, со мной, профессор Угадай! - отозвался М'банту из
  глубины дома. - Мы ждем вас с огромным нетерпением.
   Мы с Вождем вошли в вигвам и обнаружили, что М'банту сидит в главной
  комнате, а волки улеглись вокруг него и трутся носами о его бока.
   - Как он умудрился, разрази его гром! - ахнул Секвойя. - Ведь это же
  волки-убийцы!
   - Откуда