мне знать. Вся его жизнь проходит рядом с животными.
   - Нет ничего проще, профессор Угадай. Надо только уметь говорить на
  волчьем языке - и сразу станешь их неразлучным другом.
   - Вы умеете говорить на звериных языках?
   - Почти на всех.
   Когда мы объяснили М'банту, что происходит, он пришел в восторг.
   - Надеюсь, Гинь, ты окажешь мне честь быть твоим свадебным
  распорядителем?
   Он присоединился к индейским родичам, окружившим вигвам. Что-то
  булькало в расставленных вокруг больших котлах, а гости пели - двигаясь по
  кругу, хлопая в ладоши и приплясывая. Этим однообразным действиям не было
  конца, но праздничное возбуждение непонятным образом нарастало.
   - Готовься, Гинь, - сказал Секвойя, - к очередному брачному ритуалу.
  Не трусь, я подскажу, что и когда делать.
   - Хорошо.
   - Гинь, еще не поздно отказаться.
   - Нет.
   - Уверен?
   - Угу.
   На пороге дома родители передали мне Натому. Она взяла меня за руку.
  Вождь стоял за ней, а М'банту за мной. Уж не знаю, где М'банту раздобыл
  потребный материал, но его лицо было раскрашено белой глиной, а волосы
  посыпаны красной охрой. Ему недоставало лишь копья и щита.
   Из брачной церемонии я ничего толком не запомнил. Помню только, что
  Секвойя суфлировал мне на двадцатке, а М'банту на том же языке отпускал
  этнографические комментарии, которые, разумеется, значительно просветили
  бы мой ум, не будь