лептики - гении, но все
  гении - эпилептики. Я сам страдаю припадками эпилепсии, и когда на меня
  находит, у меня такое ощущения, что я вмещаю в себя и понимаю всю
  Вселенную. Вот почему мы кричим и бьемся в судорогах; ведь это непосильный
  кайф для микрокосма - впустить в себя разом весь макрокосм. Я со временем
  насобачился с одного взгляда угадывать эпилептика. И всякий раз, когда я
  налечу на явного эпилептика, я пытаюсь превратить его или ее в
  бессмертного, чтобы пополнить нашу Команду. Для этого я убиваю их самыми
  чудовищными и мучительными способами, за что и получил прозвище
  Гран-Гиньоля. Батшеба даже повадилась присылать мне рождественские
  открытки с изображением то "железной девы", то дыбы.
   Это несправедливо. Если я пытаю и убиваю, то из самых благородных
  побуждений. Чтобы вы не приняли меня за какого-нибудь монстра, мне стоит
  описать вам свой собственный опыт перехода в бессмертие. В 1883 году я
  работал, говоря современным языком, экспортным представителем одной фирмы
  на Кракатау - вулканическом острове в Индонезии, между островами Ява и
  Суматра. Официально Кракатау считался необитаемым островом, что было
  хитрым враньем. Меня туда послала одна сан-францисская фирма в качестве
  тайного агента, чтоб я хорошенько бортанул голландцев, которые держали в
  тех краях монополию на торговлю. Или тогда этого слова - "бортанул" - еще
  не существовало?