ала вырываться и вступила в драку с охранниками, призывая и нас не
  быть покорными овцами. Но мы не могли объяснить ей, что должны сохранять
  спокойствие, дабы не накликать на себя канцелепру. Словом, нас арестовали.
  Последний раз я сидел в тюрьме, сколько помнится, в 1929 году. И тогда же
  зарекся в нее попадать. Но мы, похоже, не властны над судьбой.
  
  
  
   8
  
   И вот мы оказались в сферической тюремной камере. Прозрачный
  толстостенный пузырь, оборудованный небольшим шлюзом, висел в помещении,
  заполненном фосфоресцирующим ядовитым газом. И мы катались туда-сюда
  внутри, как дети со стога сена, - только весьма обозленные дети. Нет,
  верните нам старые добрые тюремные камеры с решетками и замками! В этом
  случае у непонятого властями героя был шанс проявить смекалку и драпануть.
  Скажем, какая-нибудь сердобольная потаскушка пришлет ему мясной пирог с
  запеченной в нем пилкой. Или охранник-показушник, гордый новыми золотыми
  часами, протянет руку похвастаться своим приобретением, а ты схватишь его
  лапищу в тиски своих мускулистых рук. Тогда он взвоет от боли и отдаст
  тебе связку ключей.
   Я опасался, что Фе воспользуется случаем и изнасилует Краснокожего,
  но она вела себя паинькой - оглаживала его, нашептывала ласковые слова и
  выслушивала возмущенные стенания. Одновременно она наклоняла голову
  петушком, внимательно прислушиваясь и к другим